Когда наконец всё было убрано и свезено, двор выметен до соломинки, по обычаю стали готовить угощение для работников. Сергей Леонидович бродил по двору, оглядывая своё хозяйство ошалелыми глазами, в неостывшей ещё горячке работы готовый наброситься на любое новое дело, и с удивлением соображал, что закончилось лето. В страдное время все похудели, почернели, и сам Сергей Леонидович, мимоходом глянув в зеркало, себя положительно не узнал. Щёки ввалились, на заострившихся скулах шелушилась сгоревшая кожа, шея от спины отделялась полосой бурого загара, и сам он весь как-то подтянулся, полегчал. Он, конечно, не слышал, как не без удивления и с уважением сказал о нем один старик: "А наш-то - тоже охулки на руку не положит", но если б знал об этом, то почёл бы себя от такой похвалы на вершине блаженства. Словом, если осенью Соловьёвка буквально обрушилась на Сергея Леонидовича, то он сумел выбраться из-под обломков.
Мужики под присмотром Гапы принесли из сараев пустые кадушки, на них положили доски, приставили лавки.

Показались нарядные бабы.

- Жито пожали, серпов не ломали, - ещё издали весело кричали они.

Какой-то незнакомый мужик в кумачовой рубахе, поглядывая на Сергея Леонидовича озорным глазом, уже загребал монопольки огромной черной ручищей и привычным ударом ладони по донышку вышибал пробки.

Когда по обычаю Сергей Леонидович поднёс работникам, настал и его черёд. Отказаться было неудобно, даже безнравственно; он поморщился и влил в себя полстакана хлебного вина. Несколько секунд он ничего не чувствовал, кроме того, что не может вдохнуть, горло словно перехватило, но спустя мгновенье мир вдруг совсем немного сдвинулся набекрень и широко улыбнулся, как будто то был старый, добрый, душевный приятель, с которым не виделись несколько лет. "Вот как!" - удивился Сергей Леонидович, прислушиваясь к своим ощущениям.

"Мятовка, - как-то кстати вспомнилось ему. - Вот она - мятовка". Хотя слово было и не сановное, но Сергей Леонидович как-то уже свыкся с ним, точно распробовал наконец некий заморский фрукт с замысловатым для непривычного нёба вкусом.

И с каждым выпитым стаканом Сергей Леонидович ощущал, как душа его раскрывается и спадает с неё гнёт околичностей - этих неприятелей правды, добра и справедливости. Состояние это хотелось длить, остаться в нём навсегда, и даже ещё упрочить. Вот недавно, думалось ему, он закончил очерк, где показал, что справедливость и равенство понятия различные, отрицающие суть права, но теперь, в эту минуту все слова, составлявшие этот очерк, казались ему ничего не значащими погремушками. В них не было правды. Совесть его восставала, и подобно набату звучали в голове слова Благовествования: "нищих всегда имеете с собой", давайте другим от своей пищи". Сознание своей собственности жгло его руки, как если бы он держал свою землю в ладонях и дул на неё, чтобы быстрей остудить от горячих страдных потугов. Ему хотелось рыдать от несправедливости мира, и он плакал, никого не стесняясь. Внезапно он ощутил в себе такую силу, что условности мира сего улетучились, как дым. Не существовало больше казённых бумаг и учёных фолиантов, преткновений права, умственного лукавства и прочей шелухи, которой душа, точно подарочная конфекта, была обернута незнакомыми людьми. И он явился на землю, словно бы только что родился, но уже не каким-то немовлей, а мужем, наготу которого покрывает Бог.

- Justum aequale est, injustum inaequale! - в хмельном исступлении выкрикнул он. (Справедливо только равное)

Песни и разговоры смолкли. Сидящие за столом в недоумении и даже страхе воззрились на Сергея Леонидовича.

- В вечность жалую, - ещё раз крикнул он и подкрепил свое слово ударом кулака по столу, а кулак его весил добрых фунта полтора и был полон природной невозделанной силы.

- Слышите, что говорю вам: Justum aequale est, injustum inaequale! - кричал Сергей Леонидович, мир в этот миг явился и хаосом, и порядком, он стоял вертикально и лежал горизонтально, и Сергей Леонидович упивался самым упоительным нектаром мира - то была сладость истины.

***

В начале 1913 года в Сапожковскую земскую управу поступил запрос Министерства внутренних дел, чем бы хотело Сапожковское земство отметить грядущий пятидесятилетний юбилей создания земских учреждений. Собравшееся чрезвычайное земское собрание постановило ассигновать сорок тысяч рублей, а как и чем ознаменовать юбилей решить на очередном собрании…

По случаю грядущего юбилея гласные прибыли почти в полном составе - из тридцати четырех налицо было тридцать три. Шахов кратко доложил собранию решения, принятые совещанием и предъявил журнал Совещания за подписями всех членов комиссии.

Председатель собрания, уездный предводитель князь Волконский предложил гласным высказаться.

Господа, - начал Сергей Леонидович. - Провидение судило мне родиться в сравнительно обеспеченной семье. Но сделало ли это из меня человека само по себе?

Университет дал мне всё то, что он мог дать: он расширил мои умственные горизонты, ввёл меня в новые, дотоле неведомые области знания, внушил мне искреннюю любовь к науке, научил меня серьезному к ней отношению, наконец, раскрыл мне даже нравственное её значение для души человека.

Учение и труд - вот лучшая награда, которая дарует природа человеку за его короткое появление на земле. Этим бескорыстным даром надо умело пользоваться и благодарить за него, ибо этот дар чудесен, он выше всех званий и сословий, потому что истинное счастье человека на земле - в познании его окружающего.

Слово попросил гласный Шахов.

- Гласный Карандеев относит себя к партии народной свободы. Из его выступления, однако, вполне очевидно, что под народом он понимает только избранную его часть, удовлетворяющую всем нам известному цензу. Грош цена такому либерализму, который отказывает слабым в праве на образование. Если крестьянина освободили на нищенский надел в "четвертачок", то это тем более не освобождение, а без образования к чему он приложит свои способности, если он тёмный человек? В общем, в память 19 февраля крестьянские дети забыты не будут.

Алянчиков, вопреки обыкновению, в этот раз спустился с небес на землю и сказал коротко, но исчерпывающе:

- Если и впрямь весь народ никогда не будет талантлив и никогда - высокоразвит, зато доступное ему хотя бы маленькое образование откроет множество скрытых теперь талантов и блестящих способностей к образованию.

1913.jpg

Слово взял Карандеев. Он говорил о том, что истинный талант сумеет преодолеть тернистый путь от рассыльного в мелочной лавке к университетской кафедре, и слово "судьба" служило стержнем его точки зрения.

Кульберг перебил его с места:

- Помнится, в "Московских ведомостях" у Каткова люди, именовавшие себя патриотами своего отечества, в передовой статье, оправдывавшей

стеснения школьного дела, писали примерно так: "Если бы всем им, то есть пятидесяти тысячам учащихся, оканчивать курс и поступать в университеты, то число лиц с высшим образованием возросло бы до двадцати пяти тысяч. Но зачем бы могло потребоваться такое страшное приращение?"

- Очевидно, что незачем, - бросил фразу Волконский.

Их взгляды встретились, точно это фехтовальщики скрестили оружие.

После него опять высказался Сергей Леонидович:

- Господа, - начал Сергей Леонидович, - что касается до гимназии. Лишь она, господа, открывая перед крестьянством дверь в университет, к высшему образованию, даёт крестьянству все права полноправного гражданина и доступ ко всякой работе, к которой он обнаружит способности. Закончить хочу заявлением, что в Московском учебном округе и в Министерстве Народного просвещения все подготовлено. Вот, господа, письмо ко мне от графини Шуваловой, где содержится обещание министра внести Сапожковскую мужскую гимназию в смету с первого же января наступающего года.

Гласный Перелешин сообщил, что город выделяет участок земли, сорок тысяч кирпичей, обязуется на пятьсот рублей ежегодного пособия и выдаёт ещё тысячу на оборудование физического кабинета. Для общежития было предположено приобрести большой дом Пошивалина.

Крепостники, как называли их по старинке, были недовольны, но при голосовании из тридцати двух шаров направо положили двадцать четыре, налево только восемь.

- Гласный Шахов! - обратился к Гавриле Петровичу председатель собрания князь Волконский со всей возможной любезностью проигравшей стороны. - В вашу гимназию будут ли приниматься лица других сословий?

Гаврила Петрович склонил голову и любезно ответил:

- Ваше сиятельство! Над дверьми гимназии давайте сделаем надпись: "Свет Христов просвещает всех!"

На сайте Антона Уткина с его согласия собраны литературные произведения и документальные фильмы, созданные им в разные годы.

Курение вредит вашему здоровью