окончание романа «вила мандалина»

Роман закончен 4 сентября 2018 года.

 

      В N°2 журнала «Знамя» за 2018 год был напечатан небольшой цикл рассказов под рабочим названием «Люди среднего возраста». Рассказы эти объединяло то, что действие их происходит в Которском заливе в Черногории. В довольно короткое время последовало продолжение, и цикл стал превращаться в роман.

 

     Названия рассказов стали нести функции названия глав, сюжет потребовал включения мотивов сербского эпоса. Из всех романов, которые вышли из-под моего пера, этот отнял самое короткое время – от замысла до завершения  прошёл всего год: с 11 сентября 2017 по 4 сентября 2018 года. Это произведение о наших днях, о том непростом историческом периоде, который мы переживаем и том двусмысленном положении, в котором, как следствие, очутилась наша культура.

       Почти всё действие романа протекает в Которском заливе и его окрестностях. Быть может, именно поэтому на публикацию в «Знамени» первой откликнулась крупнейшая сербская газета «Политика». 19.05.2018 года в ней появилась статья известного русиста и литературоведа Зорислава Паунковича, озаглавленная «Черногория в современной русской прозе». К сожалению, «Культурное приложение» к субботнему выпуску «Политики» в Интернете доступно только подписчикам, поэтому мы вынуждены ограничиться сканированной страницей и переводом этого небольшого текста. В другом месте Зорислав написал, что «рассказы А. Уткина, конечно, интересны, потому что он пишет о нас». Это, безусловно, так, однако всё-таки роман в первую очередь посвящён проблемам России и современного мира в общем, хотя место действия и способно поначалу ввести в заблуждение.

 

     Необходимо сказать, что Которский залив открыла мне моя жена Елена Давыдова, и именно ей я посвящаю свой последний роман. Мало того, что Лена подарила мне девять лет жизни, в течение которых нами был снят фильм «Жито» и написаны романы «Тридевять земель» и «Вила Мандалина», но своей любовью и заботой сделала возможным появление этих произведений. Без поддержки моей жены они просто не могли быть созданы. В доме, который тоже является неодушевлённым героем «Вилы Мандалины», нам с Леной в последние годы пришлось провести немало времени. Значительная часть предыдущего романа тоже была написана под этим кровом, и я с ностальгией вспоминаю трудные, но счастливые дни и ночи, потраченные на эту работу. 

 

     Как бы то ни было, снова во весь рост поднимается проблема публикации. На форуме сайта «Клуб любителей качественной серьёзной литературы NOBLIT.RU» мне попалось следующее рассуждение:

SIBKRON: Я уже давно принял обывательскую позицию. Предположим, Издатель выпускает товар массового потребления, какую-нибудь Донцову, Шилову, Глуховского или Минаева. Это заведомо проект обеспечивающий большие продажи. Предположим есть Владимир Шаров или Антон Уткин, у которых заведомо некоммерческая проза. Издатель получает хорошие прибыли от товаров массового потребления, соответственно у него есть деньги на интеллектуальную прозу и более качественный товар. Так в итоге получается, я еще благодарен должен быть, что толпа читает массовиков-затейников, потому что именно благодаря толпе, я могу читать Шарова, Уткина, Канетти, Магриса и. д. (классиков не привожу, все же их много переиздают, не всех, конечно). А облагораживать общество? Стоит ли? Оно в этом нуждается? Думаю, что нет… А выход? Его нет (или вернее он есть, но только при участии государства, никто не откажется сам от хороших прибылей от продаж второсортного товара). Так что остается придерживаться индивидуалистской позиции и быть благодарным толпе, что они читают массовое чтиво, смотрят массовое кино (страшно, если это породит цепную реакцию, и те, кто воспитываются на этом будут устанавливать законы рынка, но пока есть филологи и историки литературы, вроде не страшно).»

 

     Но уважаемый автор этих слов ошибается: и эта разумная схема, подмеченная им в 2010 году, уже не работает. За истекшие восемь лет мы пали ещё ниже. Опять посыпались отказы в издании книги, за которыми проглядывает полное неприятие её содержания. Признаться, в таких условиях снова чувствуешь себя, как на войне. Есть правда в словах критика Льва Данилкина: «если в 90-е «стилисты высшего эшелона» составляли несомненную элиту литературы, своего рода Олимп, то теперь это скорее клуб чудаков-аристократов; даже не литературное «направление». Но термин «направление» кажется мне неверным и даже устаревшим. Сейчас направление может быть одно – синтез накопленного и поиск дальнейшего пути, если понимать развитие литературы не как процесс, а как прогресс.

 

     В условиях, когда многие из нас с бессильной болью наблюдают за так называемой якобы её «смертью», один из героев романа берет на себя смелость высказать парадоксальную на первый взгляд мысль, что литература есть последняя живая религия наших дней. Задачи «идущих вместе» разъяснений не требуют, а вот бредущие порознь обязаны поддерживать вектор движения. Как-то меня спросили, какую разницу я усматриваю между литературным процессом эпохи Толстого и литературным процессом современности. Наш выдающийся филолог позапрошлого столетия Ф.И. Буслаев в своих «Исторических очерках русской народной словесности» писал, что происхождение языка есть первая, самая решительная и блистательная попытка человеческого творчества. «Слово, - писал Буслаев, – не условный знак для обозначения мысли, но художественный образ, вызванный живейшим ощущением, которое природa и жизнь в человеке возбудили». И если понимать само понятие слова в таком духе, то получается, что между литературными процессами толстовских времён и современным разницы никакой нет, и слово ничему ещё не уступило своего места. Желание и потребность создавать произведения искусства в словесной форме неистребима в человеке. Ибо жизнь, как и литература, есть надежда, и, бывает, надежды сбываются

 

     К этому можно добавить, что Достоевский называл русскую литературу литературой совести. Цветаева говорила, что Россия всегда ходила к писателям – как мужик к царю – за правдой. С первых шагов в литературе я никогда не претендовал на то, чтобы владычествовать над умами, да подобное стремление было бы чересчур наивно. Я относился и продолжаю относиться к читателю как к собеседнику, и если его мнение отлично от моего, то прежде всего я пытаюсь понять причины и обстоятельства, вызвавшие такое разногласие. В противном случае не будет ни писателя, ни его способности постигать жизнь, которую он стремится пронести через время и сохранить для потомков правдивое свидетельство.

Антон Уткин

Сентябрь 2018

На сайте Антона Уткина с его согласия собраны литературные произведения и документальные фильмы, созданные им в разные годы.

Курение вредит вашему здоровью